Теология и философия
Страница 2

Совсем немного свидетельств о самостоятельной работе русских в области догматики в этот период. Хотя митрополит Иларион тщательно изучил принципы христианской философии и богословия, его подход – по крайней мере судя по «Слову о законе и благодати» – больше философско-исторический, чем схоластический.

Проповеди Кирилла Туровского ближе к догматическому рассуждению, но, хотя они и раскрывают творческие возможности его интеллекта, вряд ли, добавляют что-либо важное к византийскому запасу богословского знания. Кирилл подчеркивает пропасть между Богом и человеком и не пытается ее преодолеть. Его Христос скорее неумолимый судья, чем «Сын Человеческий». Покаяние и смирение – главные добродетели человека, но если он и отличается ими, все равно у него мало надежды на спасение души.

Климент Смоленский (Смолятич), Киевский митрополит с 1147 по 1155 г., почитался современниками как главное светило русского богословия. Летописец говорит: "Никогда раньше не было на Руси такого философа как Климент".Этот прелат, судя по всему, читал Гомера, Платона и Аристотеля. Во всяком случае, его критиковали за цитирование их работ ограниченные христианские ригористы, такие как священник Фома Смоленский. Кстати, здесь можно указать, что в византийских школах одиннадцатого и двенадцатого веков чтение Гомера было обязательным, и византийские теологи того времени любили обращаться к Гомеру за аллегорическими параллелями при толковании Библии. К сожалению, сохранилась рукопись только одного послания Климента, да и то это не оригинальный текст, а отредактированный учеником, неким Афанасием. Послание адресовано вышеупомянутому Фоме перед которым Климент защищает свой метод аллегорического и символического толкования.

Обратимся теперь в1073 г. к философской литературе, как отдельному от богословия виду (насколько такое разделение возможно для рассматриваемого нами периода). «Диалектика» Иоанна Дамаскина основана на Аристотеле, правда, самая ранняя из известных рукописей этой важной работы на славянском языке датируется пятнадцатым веком; однако небольшой отрывок из «Диалектики» включен в «Изборник» Святослава 1073 г. О Платоне русский читатель киевского периода мог, если он не знал греческого, получить общую информацию – как и дезинформацию – из"Хроникона" Георгия Мниха и «Хронографии» Иоанна Малала.

Неоплатонизм в византийской христианской литературе ярче всего представлен в трактате Псевдо-Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии». Не существует свидетельств о каком-либо славянском переводе этой работы до конца пятнадцатого столетия. Таким образом, простой русский читатель киевского периода мог познакомиться с мыслью классических и эллинистических философов только через небольшие фрагменты их работ, включенные в различные сборники афоризмов, чрезвычайно популярные как в Византии, так и на Руси. Одним из наиболее известных подобных сборников является так называемая «Мелисса», которая была составлена на греческом языке в одиннадцатом веке и переведена на славянский, вероятно, в двенадцатом столетии под названием «Пчела». Она содержит выдержки из произведений Демокрита, Платона, Аристотеля, Эпиктета и других. Понятно, что ни эти выдержки, ни краткие пересказы классической и эллинистической философии в произведениях отцов Церкви не могли заменить оригиналы, но нельзя забывать, что средневековый читатель был способен извлечь из этих источников куда больше, чем мы можем ожидать. Этот читатель – по крайней мере типичный читатель – не просматривал книгу. Его метод чтения можно назвать статическим: он читал по параграфу и размышлял над каждым предложением. Узнав основные идеи философа, он был в состоянии реконструировать, по меньшей мере часть его доказательств, если не все оригинальное построение.

Вышеизложенное относится к читателю, владевшему только славянским языком. Но, как я уже указывал по разным поводам, в Киевской Руси была также и элита, котор

Страницы: 1 2 3