Непрочность Киевского Государства
Страница 2

Это справедливо и относительно других варварских стран. Почему Италия, Франция, Германия и др. разделились, перестали жить общей жизнью, какой они жили при Карле Великом? Потому что у каждой из них появились новые задачи, которые они стали выполнять независимо друг от друга. Непрочная спайка, существовавшая при Карле Великом, сделалась в известный момент ненужной и даже мешала дальнейшему росту этих частей.

Уже в конце княжения Владимира появилась угроза целостному существованию Киевского государства. Конечно, о целостности этого государства даже и в более раннюю пору можно говорить только относительно, лишь по сравнению с состоянием феодальной раздробленности, но не замечать или отрицать ее нельзя.

В год смерти Владимира совершенно четко проявились признаки, угрожающие государству распадом. Речь идет о поведении Новгорода, где в качестве посадника, подручника киевского князя, сидел в это время сын Владимира Ярослав. Долго живя здесь, он ясно видел большие задачи, стоявшие перед Новгородом. Не удивительно, что у Ярослава, хотя и подручного отцу, возникли политические планы, навеянные общей обстановкой новгородской жизни. Ярослав идет не с отцом, а с новгородскими боярами. В этом отношении он не представлял собой исключения. Его братья — Глеб Муромский, Святослав Древлянский и Мстислав Тмутороканский — каждый в своей области были, по-видимому, солидарны с ним.

В 1015 г., незадолго до смерти Владимира, новгородцы вместе с князем Ярославом прекратили платеж дани Киеву. Киевское правительство оценило поведение новгородцев как первый шаг к отделению от Киева.

Владимир, твердо держась старых позиций, решил собрать войско и военной рукой заставить Новгород подчиниться своим требованиям. Новгородцы также стали готовиться к войне. Для усиления обороноспособности они не только мобилизовали свои внутренние силы, но и обратились за помощью к варягам. Варяжская наемная дружина прибыла в Новгород, но новгородцы, воспользовавшись отсутствием Ярослава, бывшего в то время в своем подгородном имении (село Ракома), восстали против варягов и перебили их.

Новгородский летописец объясняет это событие тем, что "начаша варязи насилие деяти на мужатых женах", а новгородцы-де заявили: "сего мы насилья не можем смотрити". Вернувшись в город, Ярослав отомстил новгородцам и перебил тех, кто участвовал в истреблении варягов. В разгаре этих кровавых событий Ярослав получил тайное известие от сестры из Киева, что отец умер и похода на Новгород не будет.

В Киеве в это время положение было очень серьезно. Вместо отца на Киевский стол сел брат Ярослава Святополк, начавший угрожать своим братьям. Это тот самый Святополк, который вместе со своей женой, дочерью польского короля Болеслава, и ее духовником, епископом Райнберном, участвовал в заговоре против своего отца Владимира. Как мы уже знаем, он был лишен свободы, но затем освобожден. Перед смертью отца он находился на свободе, но и без дела, так как отец, по-видимому, не рисковал давать ему поручения.

По получении известий из Киева Ярослав тотчас же экстренно послал предупредить Глеба Муромского об опасности.

Чем объяснить это беспокойство и солидарность братьев Святополка? Святополк, очевидно, стал проводить политическую линию своего отца, и поэтому его братья, не разделявшие этой программы и уже обнаружившие свое отношение к ней, естественно, стали опасаться за себя.

Святополк, прозванный "Окаянным", успел убить Бориса, Глеба Муромского, Святослава Древлянского и, очевидно, готовился то же сделать и с Ярославом. Летопись так о Святополке и говорит, объясняя его намерения: "… избью братию мою и приму власть русскую един".

Ярослав созвал в Новгороде вече и изложил новгородцам положение дела. Ярослав просил у веча прощенья за избиение новгородцев, участвовавших в резне варягов, и предлагал совместно подумать над создавшимся положением. Он заставил их серьезно задуматься над вопросом, что делать дальше: итти ли за Свято-полком и, следовательно, сохранить старые отношения с Киевом, т. е. платить ему дань, или же поддержать его, Ярослава, с именем которого у них связывались надежды на политическую автономию?

"Любимая моя и честная дружина, — передает вечевую речь Ярослава летописец, — юже иссекох вчера в безумии моем; не теперво ми их златом окупити… Братье! Отец мой Володимир умерл есть, а Святополк княжит в Киеве; хочу на него пойти, потягнете по мне".

Страницы: 1 2 3 4