Боевое вдохновение
Книги / Рассвет над Киевом / Боевое вдохновение
Страница 13

Крайним справа стоит Игорь Кустов. Он очень высок и, чтобы не возвышаться над всеми, оперся руками о стул и наклонился вперед. Огонь-человек. Про него можно сказать (если только есть на свете такие люди): он не знает страха, И в этом есть плохое. Страх — естественное чувство, одно из проявлений инстинкта самосохранения. Когда, этот инстинкт притупляется, человек может потерять границу разумной смелости, Кустову пришлось много пережить. Он в борьбе с врагом и в опасности находит успокоение.

Перед съемкой у Кустова с Лазаревым была перепалка. Поэтому оба выглядят грустно.

Первым справа за столом сижу я. У меня болела левая рука, и на ней из-под манжеты виднеется повязка. Одному из семи мелких осколков снаряда от «фоккера», впившихся в предплечье, не захотелось спокойно там жить, и он взбунтовался, вызвав большой нарыв. Руку тогда я с трудом согнул в локте и положил на колено. Было больно, оттого такое напряженное лицо.

Рядом со мной сидит Николай Худяков. Ему недавно вручили первый орден. На подходе второй. В штабе уже лежит приказ о присвоении ему звания капитана. Худякова больше не терзает обида. И воюется ему легче.

За Худяковым, как бы стиснутый соседями, сидит Георгий Колиниченко. Маленький, юркий, с мягким голосом и очень добрым лицом. Он никак не подходит к книжным описаниям летчиков-истребителей. Во всем его виде — ни черточки суровости и мужественности. А человек до лихости храбр. И храбрость его какая-то легкая, не натужная, но Георгий бьет врага наповал, оставаясь всегда неуязвимым.

Левее Колиниченко — Миша Сачков и Саша Выборнов. Оба стали настоящими асами. Двадцать восемь вражеских самолетов они уже вогнали в землю. У Сачкова выявился особый природный дар. Его глаза, как у орла, свободно смотрят на солнце, и видит он на десятки километров. Зоркость — непременное качество истребителя. Правда, в первых боях его зоркость часто конфликтовала с горячим темпераментом. Видел он далеко, а вот выбрать главное у Миши иногда не хватало опыта. Курская битва для него явилась первым и жесточайшим испытанием. Михаил с честью его выдержал, закалился в огне. Теперь уже он не ошибается, куда и как направить свой удар.

— Ох и мощь же теперь у нас в полку!

— Тузы! Настоящие асы, — подхватил Лазарев. — Сколько мы вдесятером сбили самолетов?

— Подсчитаем. Почти полтораста.

— На каждого по пятнадцати. Здорово!

— Мы уничтожили пять немецких полков, — замечаю я и задерживаю взгляд на тройке слева — командование полка.

Первым от Выборнова сидит штурман Николай Игнатьев, за ним — начальник воздушно-стрелковой службы Василий Рогачев и крайний слева — командир полка. Вся эта руководящая тройка — опытнейшие летчики, воюют с сорок первого года.

— И начальство у нас тоже сильное.

— Только старшой у нас летать стал мало: слишком много хлопот у него на земле, — заметил Лазарев.

Василяку я знал давно, когда он еще работал инструктором в Харьковском военном училище. Воевал Владимир Степанович смело и много. В боях за Киев сбил два фашистских бомбардировщика. В его атаках чувствуется решительность и смелый натиск, доступные только волевому и мужественному человеку. Но он очень изменился с тех пор, как стал командиром полка.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16