Организация крупной вотчины X–XI вв.
Страница 38

Есть еще любопытные мысли у Мрочек-Дроздовского: "Добровольные выходы из родовых союзов возможны лишь при условии надежды найти какую-нибудь пристань вне рода, хотя бы такую, какую нашла птица, выпущенная праотцем Ноем из ковчега… Надежда на такой уголок уже указывает на начало разложения замкнутых родовых союзов, на начало конца родового быта…; самое стремление родича вон из рода есть также не что иное, как то же начало конца".

Наши источники ничего не говорят об изгойстве в связи с распадом родовых отношений. Догадки Мрочек-Дроздовского основаны не на документальных фактах, а на теоретических предположениях. Тем не менее отказать им в вероятности нельзя.

Если ограничиваться областью фактов, то мы должны обратить внимание прежде всего на факт характера филологического. Слово "изгой" состоит из приставки и корня, обозначающего и сейчас в живых украинском и белорусском языках понятие "жить". Изгой- человек выжитый или вышедший из обычного своего состояния.

Но на этом определении оставаться во все время существования изгойства нельзя. Термин этот жил вместе с изгоем и заполнялся новым содержанием. В конце концов, он перестал обозначать то, что обозначал раньше. М. А. Дьяконов едва ли не близок был к правильному решению вопроса, когда высказывал смелую мысль о том, что изгой, ведя свое филологическое происхождение от слова "гоить" — жить, стал обозначать человека, не имеющего "жизни", "животов", т. е. человека неимущего, так как, по понятиям древности, "жить" — значило иметь средства к существованию. В 1150 г., например, кн. Изяслав говорит своей дружине: "вы есте по мне из русскые земли вышли, своих сел и своих жизней лишився".

Отсюда необходимость искать пристанища у землевладельцев, могущих предоставить ' ему эти средства жизни на известных, конечно, условиях.

Близок к Дьяконову и Сергеевич, считающий изгоями "людей, находящихся в бедственном положении" и указывающий на то, что "отдельных видов таких людей может быть очень много" (из них Всеволодов устав перечисляет только три вида). Далее Сергеевич готов применять этот термин "вообще для обозначения низшего разряда людей". Но и Дьяконов и Сергеевич говорят об изгоях деревенских.

Может быть, если термин "изгой" действительно возник в родовом обществе, чужеродные элементы принимались в родовые замкнутые группы, но явление это стало особенно развиваться в процессе распадения родовых союзов и в "Правду Русскую" попало, несомненно, тогда, когда род уже был известен только в отдельных пережитках. Изгой, по-видимому, и упомянут в "Правде Русской" в качестве одного из осколков давно разбитого родового строя. Здесь изгой еще как будто считается полноправным членом нового, по-видимому, городского общества, в некотором отношении стоит в одном ряду с дружинником, купцом и даже с русином, возможно, представителем правящей варяго-славянской верхушки общества. Нет ничего невероятного также и в том, что это равноправие такого же происхождения и так же относительно, как и право закупа жаловаться на своего господина, если этот последний бьет его не "про дело", т. е. что это есть компромиссная мера в целях успокоения общественного движения, в данном случае имевшего место в Новгороде в 1015 г., после чего и, может быть, в значительной степени вследствие чего и приписано настоящее прибавление к первой статье древнейшего текста "Закона русского". Если это так, что весьма вероятно, то равноправие изгоев в начале XI в. было уже для них потеряно, но не совсем забыто, и может быть служило неписанным лозунгом общественных низов, по преимуществу городских, в событиях 1015 г.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42