ВЕРНЫЙ РЫЦАРЬ
Страница 2

— А вы за ними погнались!

— Погнались. Далеко гнали по степи. Секирами рубили, в реке топили.

— Батюшку долго ждали мы, матушка извелась вовсе. К полуночи только воротился он.

— Вышло всё по слову его — последним стал тот набег. Разбили врагов дочиста, мало их ушло. Крепко запомнили злодеи, больше не совались!

— Ох, Андрей, и наших немало полегло. Как женщины кричали, когда на поле бежали мёртвых искать! И сейчас вспоминать больно…

Оба замолчали, думая о тех страшных днях. Анна опомнилась первой. Обернувшись так, что золотые косы чуть не упали с головы, она хлопнула Андрея по плечу:

— А как же та-то, твоя?

— Говорил тебе — не знаю… На другой день побежал я, как безумный, на то место, звал, кричал, жильё даже её нашёл. Жильё цело, не спалено, — стало быть, печенеги не заходили. А ни её, ни деда — с дедом она жила — и следа нет. Куда ушли, когда — неведомо…

— Так, стало быть, жива?

— Кто скажет?

— Жива, жива! И найдёшь ты её, Андрей! Ты же любишь её, потому не женился, да?

— Не знаю, что отвечать, тебе, Ярославна…

— Да хоть и ничего не говори, и так всё знаю, любишь!

Андрей вздохнул. Пригорюнилась и Анна.

— Все кругом кого-нибудь любят… — тихо сказала она.

— Года такие подошли. Вот и сестрица твоя заневестилась.

— Ох, Андрей, — оживилась Анна, — да это ж такие чудеса с Елизаветой приключились! Ты только подумай! Я ведь ещё совсем маленькой была, когда Гаральд в первый раз к нам приехал с норвежским королём Олафом. В гости тогда Олаф к батюшке с матушкой зван был, а Гаральд ему сводным братом приходился. И сразу стал он на Елизавету заглядываться. Она, однако ж, и смотреть на него в ту пору не захотела. А потом, когда погиб Олаф, приехал опять Гаральд, маленького Мангуса, сына Олафова, к матушке на воспитание привёз и к батюшке нанялся с воинами своими. Тут он к Елизавете посватался, да отказала она — горда больно. И уехал Гаральд славу да богатство завоёвывать, чтоб Елизаветы добиться…

— Где ж побывал он?

— Ох, и не перечтёшь всего! У императора в Царьграде служил, с неверными в Африке дрался, в Иерусалим на поклонение святым местам ездил, богатства накопил видимо-невидимо и престол свой норвежский вернул себе!

— И не забыл Елизавету Ярославну?

— Где там забыл! Он всё время про неё одну думал, для неё песни сочинял, целых шестнадцать песен! Сама греческая императрица Зоя в него влюбилась, отпускать не хотела, а он всё равно ушёл, в Киев воротился! К сестрице снова посватался и золотое ожерелье, что Зоя подарила, ей отдал!

— Теперь-то уж согласилась она!

— Как не согласиться! Столько лет любит, на всё для неё шёл. А песни какие ей поёт! Вот в одной говорится: «Мы видели берега Сицилии и, плавая на быстрых кораблях, искали славы, чтобы заслужить любовь русской красавицы!» Или вот другая: «Увы! Я люблю, а та, которую я люблю, русская девушка, пренебрегает моей любовью!» И всё про неё, про неё! И к каждому слову приговаривает: «Звезда ты моя, Ярославна!»

— И что ж, увезёт он её?

Анна вздохнула.

— Увезёт, конечно. И Анастасия к мужу в Венгрию уедет… Видно, так нам на роду написано. Опустеет наш терем девичий, одна я останусь. Что-то мне суждено? А может, обойдётся, дома замуж выдадут? Больно неохота на чужбине век свой скоротать. Женись, что ли, на мне, Андрей!

— Какая ты мне жена, Ярославна, — засмеялся Андрей, — разве отдадут тебя за меня? Да и сама-то ты не пошла бы…

— Верно, не пошла бы… не такой мне муж нужен…

— Знатный да богатый, да звания царского?

— Разве в этом дело? Пусть хоть и бедный и незнатный, да чтоб любил меня, как Гаральд Елизавету, чтоб ради меня ко мне посватался, а не для родства с князем Киевским…

Андрей молчал. Он знал, что не сбудутся мечты его подружки. Отдаст её князь Ярослав в ту страну, с какой союз будет полезен. Кто с девичьими грёзами считаться станет? Потонут они в жизненной реке, как венок бедной Предславы…

Страницы: 1 2