Несколько замечаний о Древнерусском вече
Страница 7

Эти народные собрания древлян надо отличать от совещаний Киевского князя с боярами. Первые — это еще не изжитые остатки родового строя периода высшей ступени варварства, вторые — следствие укрепления княжеской власти, отделения власти от народных масс, уже успевших выйти из рамок родового общества. Нас не должно смущать то обстоятельство, что оба явления наблюдаются параллельно в одно и то же время. Наша страна и в этот период времени была огромна и в смысле стадиального развития в отдельных своих частях пестра.

Было бы ошибкой не считаться с этими условиями и рассматривать все части громадной территории как нечто цельное. Это верно даже в том случае, если допустим, что относительно древлян мы в данном случае ошибаемся. Вот почему нельзя не возражать против построения В, И. Сергеевича, совсем не склонного признавать эти стадиальные различия в отдельных частях обширного Киевского государства.

Для Сергеевича все равно: недатированное ли сообщение летописца о временах далекой древности ("сдумавше поляне и вдаша от дыма меч"), когда хазары подчиняют себе полян, датированное ли 945 годом событие о переговорах древлян с княгиней Ольгой ("и послаша деревляне лучшие люди…", "посла ны Деревьска земля"), наконец, факты договоров с греками (907–911 гг.), относящиеся к Киеву, к киевскому обществу и киевскому князю. Сергеевич ставит все эти разновременные и относящиеся к различным территориям факты в один ряд и делает из них общий вывод. Против такого исследовательского приема необходимо во имя научной методологии самым решительным образом протестовать.

Правильно отметив черты архаического строя у полян до IX и у древлян середины X в., Сергеевич совершенно произвольно пытается те же черты присвоить и Киеву X в., с его уже несомненно государственным устройством. Договоры с греками X в. он считает тоже плодом вечевого решения. По мнению Сергеевича, как мы уже видели, факт, что для заключения договора в Византию отправляются послы не только от имени князя и его бояр, но и от людей всех русских ("людье вси рустии"), говорит о том, что и здесь инициатором договора является вече (см. стр. 191). Сергеевич прямо так и говорит, что под людьми Игоря, принимающими участие в заключении договора, надо разуметь все наличное население Киева, а не какую-либо тесную группу зависимых от Игоря людей. Но стоит нам только присмотреться ближе к тексту договора 945 г. и мы получим основание усомниться в правильности заключения В. И. Сергеевича. Вот текст полностью: "И великий князь наш Игорь, и боляре его, и людье вси рустии послаша ны к Роману и Костянтину и к Стефану, к великим царем греческим, створити любовь с самеми цари, со всем боярством и со всеми людьми греческими…"

"Люди вси рустии" здесь играют ту же самую роль, что "все люди греческие", но ни здесь, ни там вече не имеется в виду (см. стр. 191).

В договоре 911 г. совершенно ясно выражено, кто именно и с кем заключает договор. Послы для заключения договора посланы от "Ольга, великого князя русского, и от всех, иже суть под рукою его светлых и великих князь и его великих бояр". "Такоже и вы, греки, — читаем в том же договоре обращение к грекам, — да храните таку же любовь ко князем нашим светлым рускым и ко всем, иже суть под рукою светлого князя нашего".

Если уж учитывать возможность некоторых перемен в объеме и характере власти киевского князя за протекшие 34 года (911- D45), т. е. от договора Олега до договора Игоря, то, во всяком случае, не в сторону умаления ее, а как раз в обратном направлении: сила княжеской власти, несомненно, росла до начала или даже до середины XI в., и вече все меньше имело возможности проявлять себя в политической жизни государства.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11