Вещий Олег и Одд-Олег
Страница 10

Современные исследователи ставят под сомнение достоверность древнерусских летописей. «Я не решаюсь дать сколько-нибудь однозначное заключение о личности Олега, который предстает на страницах «Повести…» скорее литературным, нежели историческим персонажем, вобравшим в себя черты нескольких прототипов», — пишет А. Никитин. Он считает, что Олег реален только в договоре 911 года, но эта «реальность» порождает новые вопросы.

Повествование о походе огромного войска под предводительством Олега на греков заимствовано из устного эпического источника, которым могла быть дружинная поэзия. Таково мнение Н. Ф. Котляра. Параллели к рассказу Нестора о прикреплении Олегом щита к вратам Царьграда Е. А. Рыдзевская находит в ирландской саге о норвежском конунге Олаве (X век) и в древней датской легенде о богатыре Гуно, известной в записи XVII века.

Исследователи самой знаменитой легенды о смерти Олега от своего коня возводят ее к древнеисландской саге об Одде. Эта сага подробно анализируется в работах А. Никитина, Е. А. Рыдзевской, Н. Ф. Котляра. По их мнению, именно легенда о смерти доказывает, что Олег не был народным любимцем. В ней прослеживается мотив судьбы, рока, может быть, возмездия за нечестные дела, хотя в памятниках народного творчества Олег выступает как удачливый и хитроумный военачальник.

Дата смерти князя тоже вызывает многочисленные суждения. Традиционно ей считается 912 год, но Б. А. Рыбаков обратил внимание на то, что, в соответствии с летописной легендой, князь умер на пятый год после похода на Византию, то есть в 916 году. Возможно, это и есть год смерти Олега.

А. Никитин так писал о Вещем Олеге: «Пожалуй, именно теперь, проникшись пророчествами и неясностью слухов о гибели Олега, мы начинаем ощущать его эпический характер, сюрреальность его образа, сотканного из многих, по-видимому, реальных исторических личностей. Но именно в этот момент оказывается, что у «нашего» древнерусского героя, новгородского воеводы и киевского князя, есть двойник, окруженный в северных сагах не меньшим ореолом геройства и таинственности — «Одд со стрелами».

А. Никитин заметил лишь одного, скандинавского, двойника. На самом деле их гораздо больше.

Например, Ольг-Феодор, князь придунайских славян-сербов. По всей видимости, именно он заключал с Византией летописные договоры, изначально написанные именно по-сербски, о чем сообщал еще академик Д. С. Лихачев.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10