Дорога на Киев
Книги / Дорога на Киев
Страница 20

— Нам, волшебному народу, многое ведомо. А я, к тому же, навещала вашу весь, смотрела, как ты растешь.

Я не придумал ничего лучшего, чем ляпнуть:

— Зачем?

Она опять рассмеялась.

— Ты что ж, думаешь, сам в деревню приплыл?

Вот те на! Выходит, это она меня на берег нашей речушки подкинула? Я так и остался стоять на коленях, а берегиня подошла и провела рукой мне по лицу. По коже будто прошлись бархатистыми иголочками. Странно, ее я совершенно не пугался, хотя сама сказала, что была из волшебного народа.

— Иди, Иванко, по своей дороге и ничего не бойся, я тебе помогу.

Я посмотрел на ее лицо — оно было таким добрым и ласковым, и в то же время в глазах у нее стояла такая несказанная печаль, что у меня слезы на глаза навернулись.

— Прощай, — улыбнулась берегиня и снова серебристо рассмеялась, на этот раз, как мне показалось, немного грустно.

— Мы еще увидимся? — спросил я.

— Кто знает… — ответила она и словно растворилась в лунном свете.

— Прощай, — прошептал я.

Вернувшись в лагерь, лег, но заснуть не удалось, всю ночь проворочался, наконец встал, подбросил в костер веток и просидел до самого рассвета. Когда проснулись Данило с Всеславом, решил им ничего не рассказывать. Ночное происшествие показалось мне очень личным, делиться ни с кем не хотелось.

Вначале Черный лес не отличался от любого другого — те же деревья, те же заросли кустарников, на которых скоро поспеют вкусные ягоды, но дальше он поредел, помрачнел и будто затянулся туманом. Кое-где под ногами стало хлюпать. Я всегда удивлялся, сколько в обычном лесу оттенков зеленого — не пересчитать, у каждого листочка свой цвет, сквозь каждый солнце просвечивает по-своему, но здесь зеленого почти не было. Краски потускнели и поблекли. Высоко наверху плотно смыкались тяжелые кроны деревьев. В белесой полумгле проступали толстые корявые безлистные стволы, иногда обвитые диковинными ползунами. Чем глубже мы заходили в Черный лес, тем ниже стали опускаться ветви, стараясь уцепить нас сухими узловатыми пальцами, тем чаще приходилось обходить болотистые поляны, которые и полянами-то нельзя было назвать — на тех хоть солнце светит, а эти скрывала туманная мгла. Деревья стояли будто чужие, мертвые, даже мох не рос на их почерневших стволах. Мои страхи о нечистой постепенно возвращались. Данило тоже время от времени оглядывался, хотя старался делать это незаметно от нас.

Всеслав попросил у меня топор и вырубил себе из корней какого-то деревца здоровенную дубину, хотя жалкие остатки вериг не выбросил, а поплотнее стянул на шее. Деревце попалось на удивление твердое, и Всеслав окончательно затупил топор.

Когда начало темнеть, решили искать сухой бугорок, чтобы остановиться на ночь. Разбили лагерь на более или менее ровном месте, окруженном с трех сторон болотом, где постоянно что-то чмокало, хлюпало и ворочалось.

Когда костер разогнал от нас темноту, стало немного спокойнее, хотя за спиной она сгустилась еще более.

— Данило, почему этот лес называют Черным?

— Потому что здесь владения Чернобога.

У меня по спине поползли мурашки.

— Владения Чернобога везде, — поправил Всеслав, — просто здесь у него больше власти.

Утешил!

— Потому-то люди и опасаются сюда заходить, — закончил Данило.

— Но теперь он нечистой покажет! — подмигнул мне Всеслав.

— И покажу — подбоченился Данило. В нем проснулся княжеский дружинник.

В этот момент в лесу что-то гулко заухало, болото отозвалось громким чавканьем, и мы замолкли. О лапнике для ночлега пришлось забыть: кругом стояли одни голые незнакомые деревья с корявыми стволами и ломаными-переломанными ветками.

— Пойду наберу хвороста на ночь, — сказал я и отошел от костра. Сделав несколько шагов, застыл: отовсюду подступала черная тьма, не было видно ни на шаг. Следовало вернуться и взять горящую ветку, но я решил, что спутники обвинят меня в трусости. Вслух не скажут, но подумают.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28