Дорога на Киев
Книги / Дорога на Киев
Страница 4

Сменив тряпицу, промыл и ее. Оказалось, что это не рана вовсе, а глубокая ссадина, хотя дед Еремей с такой же вот ссадиной ползимы провалялся, когда его медведь-шатун завалить пытался.

Закончив, сел над дружинником спиной к закатному солнцу, лицом на восток и, запинаясь и припоминая на ходу, прошептал заговор от поруба.

— …пойду во чисто поле, во зеленое поморье… летят три врана, несут трои золоты ключи, трои золоты замки… запирали они, замыкали они воды и реки и синия моря, ключи и родники… заперли они, замкнули раны кровавые, кровь горючую…

Подумавши, повторил еще раз — на всякий случай, потому что бабка Евфросинья всегда меня ругала за то, что заговоры плохо читаю. Память на слова хорошая, а говорю, стало быть, не так.

Затем опять занялся убитыми: стащил их в одно место и погуще прикрыл ветками. Могилу вырою и похороню завтра.

Когда вернулся к костру, раненый дружинник постанывал. Я опять залез в котомку, достал баклажку с сурной родниковой водой и осторожно, стараясь не пролить ни капли, дал ему напиться.

— Где… меч? — прохрипел дружинник.

Никак на тот свет дорогу мечом прокладывать собрался? Но я все же встал и скоро приволок ему под мышкой три меча.

— Выбирай.

Дружинник хоть и был одной ногой в той земле, что каждому человеку после смерти положена, взъярился.

— Ты что, щенок, издеваться вздумал? — Но сил не было, и, отдышавшись, он сказал, поспокойнее: — Нет среди них моего. Поищи, а найдешь, положи под правую руку.

Я подумал, что он с жизнью прощается и хочет перед Перуном предстать в полном воинском великолепии, поэтому, простил его, неблагодарного, и несмотря на сгущающиеся сумерки, стал рыскать по обочинам и не вернулся, пока не нашел его меч. На самом деле красивый… во всяком случае, в темноте. Заодно, почти наощупь, откопал пару корешков, которые, говорят, помогают при воинских порубах.

Когда подошел к костру с мечом и охапкой хвороста, раненый спал тяжелым сном, часто и хрипло дыша. Я опять дал ему напиться, на этот раз простой воды, и, высыпав зерно из распоротых мешков, кое-как накрыл, хотя со лба дружинника и без того скатывались крупные капли пота. Кажется, начинался жар. Я подкинул хвороста в огонь, чтобы светил поярче, и сменил ему траву на ране. Больше я сделать ничего не мог, поэтому набрал лапника, положил в костер полено потолще и улегся спать.

Ночью пару раз вставал, давал дружиннику напиться, смывал с лица пот.

Утром он выглядел получше — не метался, не стонал. Я первым делом отрезал от его бороды клок волос, нашел старую осину, вогнал топор в ствол и засунул волосы в щель. Теперь лихорадка точно пройдет.

С могилой управился часа за два — мечом копать землю сподручнее, чем топором, да и земля здесь была помягче. Затоптав землю, навалил на могилу камней, чтобы волки не разрыли, и тремя глубокими зарубками на придорожной осине пометил место. Негоже людям погибать, подобно тварям бессловесным, нужно хоть какой-нибудь знак оставить.

Когда вернулся, дружинник еще спал, но очнулся от того, что я начал подбрасывать ветки в костер.

— Ты кто?

Вот так! Ни тебе благодарности, ни тебе исполать. Поколебавшись, все же ответил:

— Иванкой меня зовут.

— Мы где?

Видно, крепко ему по голове двинули, если сам не видит.

— В лесу. Степняки вас порубали. Ждали вас вон там, за поворотом. В засаде.

— Степняки? Из засады? Может не они, а разбойники?

Мне и самому это показалось странным, но я как-то не задумывался. Степняки так далеко в Лес не забирались, они кочевали по Степи, иногда налетали на веси, грабили купеческие караваны, но чтобы устроить засаду на лесной дороге — про такое я еще не слыхал.

— Нет, степняки: и стрелы их, и кони неподкованные.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28